Когда речь зашла об оформлении февральского номера, неожиданно оказалось, что вся редколлегия не переносит День святого Валентина.

Кто-то жаловался, что все равно не получает валентинок, кто-то – что их некуда складывать, а кто-то намекал, что валентинки от разных жутких личностей хуже, чем их отсутствие.

«И вообще, чегное стгойнит, – заметила Флер Уизли. – А ваш гламуг я в ггобу видала».

Собственно говоря, гламур в гробу и стал первым шагом к тому, что получилось.

 

* * *

– Давайте всех удивим и сделаем что-то нетипичное, – предложил Остап Бендер.

– Удивим – в смысле напьемся на День святого Валентина и не выпустим номер? Рекламодатели и подписчики нас убьют. Борджин и Бэркс отравят и не поморщатся.

Сотрудники редакции переглянулись. Гилдерой на всякий случай надел туфли, которые украдкой снял под столом. Флер отодвинула свое кресло подальше от главреда.

– Наши конкуренты… э-э-э-э… коллеги явно будут ориентироваться на праздник всех влюбленных. Розанчики, сердечки, сладкая жизнь, любовь до гроба. О! Кладбищенский юмор – вот что нам нужно.

– Наша жизнь не усыпана лепестками роз и не полита сахарным сиропом, – вздохнула Пикси, умащиваясь поудобнее на спинке кресла Гилдероя. – Материала хватит.

– Точно, – поддержала ее Докси, усаживаясь рядом. – Нам есть что поведать о сумрачных сторонах жизни. Я всегда за мрачняк. Особенно созданный при помощи тяжелых бархатных штор.

– Не отвлекаемся на вопросы еды. Кулинарный раздел заполнят миссис Уизли.

– Помнится, в год моего преподавания в Хогвартсе на Хэллоуин ученики преподнесли мне в дар свое творчество, посвященное этому светлому празднику. Можно использовать. Если слово «Хэллоуин» поменять на «день святого Валентина», никто и не заметит. А истории там занятные, знаете: зеленые глаза, руки, вылезающие из стены, красные занавески, гробы на колесиках.

– Гробы гробами, а обычной работы никто не отменял, – заметил Остап, сверяясь с потрепанной записной книжкой. – Тема номера принята. Переходим ко второму вопросу. В ближайшее время, по информации моих анонимных источников, будет проведено два мероприятия. С ограниченным числом участников (для поддержания секретности). Это – конкурсы слэшных и гетных фиков. Нужны добровольцы для проникновения на закрытую территорию с разведывательной целью.

Сотрудники редакции пристально уставились на главреда. Правильно истолковав их молчание, Остап торопливо добавил:

– Командовать парадом буду я, т.е. останусь на боевом посту в редакции. Первыми свои работы представляют дженовики…

– Я не пойду, – Гилдерой нервно поправил волнистую прядь, упавшую на глаз. – Там наверняка будут Гарри и Рон. Если бы вы знали, что эти мелкие паршивцы сотворили со мной на своем втором курсе!

– А Снейп? Это ужасный человек, коварный и абсолютно бесчестный, как и все слизеринцы. Слэш со Снейпом, бр-р-р, – Локхарт поежился. – Флер, это задание как раз для тебя, со стороны слэшеров тебе ничего не угрожает. К тому же, какой из дженовика слэшер? Так, баловство одно.

– Я почтенная замужняя дама, – обиделась Флер. – Билл не одобгит, что его жена посещает подобные места. А дженовики, пгедавшие свои убеждения, способны на все, особенно если они сбились в стаю… в смысле, в зону.

– А кто пойдет, если не ты? – спросил Гилдерой и оглянулся. Спинка кресла, где минуту назад гордо восседали Пикси и Докси, опустела, а штора на окне мягко покачивалась.

– Остап, давай мы сами напишем про джен. У меня есть пара-тройка оригинальных идей: как я спасал племя Брмнямбов в Месопотамии от злобного демона Кхтулху. Или как я приручил мантикору. Или как я умирал от укуса клобкопуха в пустынях Амазонки. Или…

– Джен вышел из моды, об этом надо было в сентябре писать. Ладно, – вздохнул Остап, – с антидженом вопрос пока остается открытым. Кто пойдет к слэшерам, пишущим гет?

– Я не могу, они меня замучают всевозможными пейрингами, как самого неотразимого мужчину Хогвартса. А у меня еще письма поклонницам не отправлены. И репортаж из Азкабана требует дополнительного монтажа. Остап, я только что имел дело с самыми опасными тварями магического мира, мне положены бесплатный шоколад и путевка на Канары, а вы меня снова в самое пекло кидаете. И я не желаю слышать про Амбридж как прекрасную пару для меня, – твердо заявил Локхарт.

– Я почтенная замужняя дама. А эти слэшегы, хоть и взялись за гет, ни за что не напишут добгопогядочный семейный пейгинг. Билл не позволит, чтоб меня гетили с вейлой-Дгако или со Снейпом-вампигом. К тому же, на мне полномега висит: интегвью с Блэком, свекговь очегедной тогтик испекла, а у свекга – день гождения.

– Остап, я правильно понимаю, что слэшеры и дженовики собираются в закрытых сообществах?

– Я не буду портить прическу из-за безнадежного мероприятия, – заявил Гилдерой. – Нам туда никак не пробраться.

– Значит, пойдут Пикси и Докси, – подытожил Остап. – Больше некому. В качестве премии за особый характер работы отдам бархатное сидение одного из стульев работы самого Гамбса и крошки от торта миссис Уизли.

– В два места мы не успеем, – заныла Докси, мысленно уже доедая вкусную обивку стула.

– Хорошо, – согласился Остап, – разделитесь. Причем выбор – кому куда идти – оставляю за вами.

– Зона Антиджен, – задумалась Докси. – На зоне должны быть окна, а на окнах вкусные…

– Я в гет не пойду, – решительно заявила Пикси. – Там всем будет заправлять лохматая гриффиндорка, которая когда-то запихнула меня в клетку.

– Ой, а в слэше могут встретиться близнецы Уизли, которые пытались использовать меня…

– Докси, наш журнал дети читают, не надо про то, как тебя использовали близнецы.

– Как ингредиент для своих приколов, а не так как ты подумала, – возмутилась та.

– А что я еще могла подумать, если ты с таким мечтательным видом вспоминаешь о близнецах, – хихикнула Пикси.

– Вот и решили, – прекратил начинающуюся ссору Остап. – В зону Антиджен отправляется Пикси, а информацию о слэшерах, пишущих гет, выведывает Докси. На этом собрание редколлегии объявляю закрытым.

 

* * *

Первой на разведку отправилась Пикси. «Слэш пишут дженовики, есть надежда на миди и макси – ведь придется выстраивать мощный обоснуй, с какого перепугу мужское население магической Британии воспылало страстной любовью друг к другу, – рассуждала она. – Это ж сколько чернил изведут, нет чтоб выпить. Впрочем, думаю, мне удастся стянуть склянку-другую и промокашку на закуску. А будут ругаться и швырять тапки – подсыплю им сахар в чернила, чтоб один флафф писался».

С такой позитивной мыслью она легко проскользнула сквозь прутья мощной решетки, обошла хитроумные ловушки, взломала парочку паролей и наконец оказалась на Зоне. Вечерело, она перелетала из темы в тему, пытаясь спрятаться среди теней в сумрачных углах, но как раз по углам и жались влюбленные. На свету бродила только одинокая Миллисента Булстроуд в поисках подходящей пары для фэм-слэша.

– Ой, Содом, ой, Гоморра, – бормотала Пикси, пулей вылетая из первого угла при виде страстно обнимающейся парочки. – Женились, остепенились, – передразнила она Флер, – куда их жены смотрят?

Пикси даже не решалась использовать редакционный фотоаппарат, настолько шокировали опытную журналистку картины, увиденные в закрытой Зоне.

– Би-и-и-илл… хорошо, что Флер в редакции осталась, иначе овдовела бы точно. Ой, а это кто? Сириус-Сириус, лучше бы ты на своем балу танцевал. Ого! Какое оригинальное использование магического глаза, у Хмури, оказывается, есть фантазия… Близнецы… а кто это между ними? Не разглядеть, сплошные руки-ноги торчат… Теперь я понимаю Докси.

Пикси завернула в новую тему, привлеченная соблазнительным ароматом лимонных долек, и мгновенно выскочила оттуда.

– Я больше не могу, – подытожила она. – Мне просто необходимо передохнуть в тихом темном месте, где не может быть никакого слэша по определению. О! Кладбище. Сатанистов я не боюсь, а слэшерам на кладбище делать нечего, там живых нет.

С этими словами Пикси поправила шлейку фотоаппарата на плече и полетела в ночь на поиски кладбища. Журналистская интуиция и богатый жизненный опыт задали правильное направление полету – спустя всего пару минут Пикси окутали кладбищенская тьма и тишина. Она села на покосившийся крест, положив фотоаппарат на коленки, наслаждаясь одиночеством и вытянув усталые лапки. Вдруг тишину разорвал неясный шорох, приглушенные вздохи и тихий смех. Запахло лимонными дольками. Пикси вздрогнула и непроизвольно нажала кнопку фотоаппарата. Картинка, высвеченная мощной вспышкой, настолько потрясла ее воображение, что она так и не сумела вспомнить, как добралась до редакции. 

Докси вынула из ослабевших лапок коллеги редакционный фотоаппарат, смахнула уголком шторы непрошеную слезу и полетела в закрытое сообщество слэшеров, пишущих гет. Там не было никаких решеток, наоборот, глаза радовала пышная цветущая растительность.

– Гермиона, ну где же ты, моя радость? – из кустов с алой розой в зубах выглянул Волдеморт.

Докси поспешила спрятаться за соседний куст. Там сидел мрачный Рон и угрюмо поглядывал на прыщавую Элоизу Миджен и не менее прыщавую Мариэтту Эджкомб, пытавшихся привлечь его внимание. Журналистский опыт подсказал Докси поискать кого-то в более подходящем для интервью настроении, и она перепорхнула в соседнюю темку.

– Ну, хоре-е-е-ечек, – протянул взлохмаченный брюнет с зелеными глазами. – Памкинпай – более популярный пейринг, чем гермидрака.

– Самый популярный пейринг – снейджер, – произнес кто-то слева. От властной бархатистости вкрадчивых интонаций этого голоса у Докси затрепетало сердце. А может, и желудок.

Тем временем голос продолжил:

– Пятьдесят баллов с Гриффиндора за то, что вы не знаете элементарных вещей, Поттер. И прекратите обнимать Драко. Здесь пишут гет.

Драко послал воздушный поцелуй бывшему декану и скрылся среди кустов, держа за руку покрасневшего Поттера.

– Э-э-э-э, профессор Снейп, можно вас на минуточку? – оказавшись без привычной поддержки Пикси, Докси несколько растерялась.

– Ингредиент? – голос Снейпа по-прежнему шуршал бархатом, но глаза недобро щурились, явно оценивая собеседницу.

– Зелье из журналистов я варю завтра. На сегодня у меня назначен пейринг с мисс Грейнджер, – Снейп стремительно развернулся и удалился, цепляя длинным подолом черной мантии незабудки у себя под ногами.

– Все просто отлично, – к Докси подбежала разрумянившаяся Лаванда Браун. – Ах, как прекрасно можно проводить время, когда эта заучка под ногами не путается. Симус, Дин, Оливер, я здесь! Догоняйте!

Подмигнув ошарашенной Докси, Лаванда умчалась прочь, игриво приподняв край розовой юбки в голубой цветочек. За ней, топоча, словно стадо кентавров, побежало несколько молодых людей.

– Ступефай! Петрификус Тоталус! Убери лапы, козёл, а не то Круциатуса попробуешь!

Заинтригованная Докси полетела в соседнюю тему, откуда раздавались такие радующие журналистское сердце крики. Там ее глазам предстала взмокшая и растрепанная Джинни Уизли, которая отбивалась от посягательств Крэбба и Гойла.

– Есть у меня как раз пара слов. Ступефай! Риктусемпра!

– Э-э-э-э, не в этом смысле. Объясните, пожалуйста, что здесь происходит.

– Гермиона сбежала, вот что происходит! А я теперь вместо нее должна пейринговаться со всякими олухами!

– Хотела бы я сама это знать, – пробормотала Джинни, мощным Петрификусом уложив окаменелого Гойла рядом с Крэббом.

– В Азкабане ваша подруга, моя дорогая, – промурлыкал Люциус Малфой, неожиданно возникая у нее за спиной.

– Дублирование канона – это банально, – Люциус отвел набалдашником трости рыжую прядь, упавшую на глаз девушки. – А на вашем месте, любезнейшая, – Малфой обернулся к Докси, – я бы отправился в Азкабан. Там безопаснее. У Беллы сегодня отвратительное настроение: Лонгботтом предпочел ей жабу.

– Павлин, – пробормотала Докси, глядя, как Люциус впивается в губы Джинни хищным поцелуем, а та сдается, подчиняясь напору. – Ладно, в Азкабан – так в Азкабан.

Магическая тюрьма встретила храбрую журналистку тишиной. В залитом желтым светом пространстве бесшумно носились стаи птичек, больше похожих на мини-драконов. Докси таких никогда не видела и решила сфотографировать, чтобы порадовать Остапа редким кадром. «Клац» – и вспышка высветила неожиданно появившуюся Гермиону Грейнджер.

– Как вы изменились за лето, – удивилась Докси. – Здравствуйте. Наших читателей интересует: почему вы предпочли уединиться в Азкабане, а не принять участие в акции «Гет – жив»?

– Я не безмозглая самка, – отрезала Гермиона. – Мне надоело пытаться соблазнить невинного Гарри, спариваться в самых немыслимых местах со Снейпом, переспать со всем семейством Уизли, вожделеть Малфоя – Люциуса Малфоя, впрочем, Драко тоже. И, как слышала, у одного клипмейкера есть желание запейринговать меня с Хагридом. Надоело! Я не самка, которую можно спаривать с кем угодно. Прежде всего, я человек. Но авторов не волнует моя душа, мои истинные желания, характер и образ мышления, в конце концов. Однако я не безвольная марионетка. Мне удалось переломить судьбу и вырваться из порочного круга. Теперь я – Хозяйка Азкабана.

– Так я теперь буду выглядеть всегда, – Гермиона обнажила в улыбке острые клыки. – Это отображение моей внутренней сущности.

– Спасибо за интервью, меня уже в редакции ждут, – заторопилась Докси. – А вам желаю удачи на новом поприще.

– Вы славно потрудились, – торжественно провозгласил Остап, любовно оглаживая еще пахнущую типографской краской обложку свежего номера. – Возможно, этот номер не станет моим самым любимым, но я горжусь своей командой. Пока отдыхайте. Теперь слово за читателями.