По мнению «Ведьмополитена», одной из королев в Большом Шахматном Турнире может стать Беллатрикс Лестранж. Наши корреспонденты решили спросить об этом её саму. Однако они нашли её в весьма странном месте, а взять интервью оказалось трудной задачей...


 

Автор: Akzseinga
Ссылка на оригинал (текст B)

Есть места столь жуткие, что при одной мысли о них дрожь сотрясает всё тело, а кровь стынет в жилах .

Есть места, где сердце колотится быстрее, а дыхание замирает. Из таких мест нельзя убежать, каждое из них – ад на земле, вечный, бесконечный ад. Порожденные словно чьим-то больным воображением, пропитанные запахом гнили и разложения, они кажутся кошмарным сном, но – существуют, как бы больно ни было это признать.

Ведь она сейчас в одном из таких мест. Она была тут раньше, возвращалась сюда, работала.

И никто из людей, над которыми она работала здесь, не смог бы сбежать, – таков был порядок. А теперь судьба швырнула её на место тех, кого раньше швыряла сюда она. Если долгие годы видеть только одну сторону монеты, то потом горько признавать, что у той есть не только орёл, но и решка. Вдруг вспомнилось, что в хорошем настроении ей даже случалось назвать это место домом, – и её лицо исказилось в гримасе, жалкой пародии на улыбку. Как много, оказывается, зависит от точки зрения. Никогда раньше ей не мешало, что окна почти не пропускают свет, тщательно защищая комнату от солнечных лучей. Ночью здесь царила непроглядная тьма, а она ведь любила темноту. Подобное тянется к подобному – ночью всё вокруг было таким, какой была она сама. Создания тьмы, переполняемые злом, проклятые всеми, днём спят, а сеять опустошение выходят в своё время – ночью.

Была ночь, но ей хотелось освободиться от пут и сбежать, чтобы можно было снова убивать, – только отсюда не сбежишь. Нет, нет…

Эта ночь была такой же, как все другие, проведенные в этом месте. И она была на пределе, она чувствовала, что больше не выдержит темноты, что сойдет с ума. И проклинала эгоистичные окна, ревниво хранивших тьму от света.

Снаружи послышались шаги, чуть приглушенные толстым слоем пыли в коридоре. Кто-то, в ком еще, наверное, осталась капля сочувствия её болезненным фантазиям, зажег лампу. Жутковатый голубой свет распугал тьму, по стенам поползли гротескные удлиненные тени. Большой паук со множеством длинных ножек удрал от света по серебристой паутине в дальний угол комнаты.

Она взглянула на новоприбывшего, в глазах полыхнула чистая и нескрываемая ненависть. Что-то зашелестело, грохнуло, скрипнуло. Зазвенело. Кто-то кричал, проклинал, и хриплый голос эхом метался по углам. Это цепи на ее руках и ее крик, но она была слишком зла, чтобы осознавать это .

– Перестань орать, малышка, – грубый, низкий голос внезапно ворвался в ее мысли.

– Перестань называть меня «малышка»! Ты еще меня попомнишь, Рудольфус!

– Ты мне угрожаешь, Белла? Белла… Знаешь, ты уже далеко не так красива, как раньше… Зачем тебе всё это было нужно?

– Чтоб тебе сдохнуть, – прохрипела. Горло перестало слушаться.

– Просто признайся – ты это сделала? Тёмный Лорд очень недоволен. Давно я не видел его в таком состоянии. Он ищет виновного и не остановится ни перед чем. Ну же, Белла?

В её глазах – страх и отчаяние. В глазах мужчины – понимание.

– Я был прав. Это ты! Совсем обезумела. О чем ты только думала?

Презрительно фыркнула.

– Признайся, скажи, что это ты. Тёмный Лорд, скорее всего, простит.

Задумалась. Засомневалась.

– Тёмный Лорд никогда не прощает, – произнесла тихо, нетерпеливо тряхнула головой. Ей было неудобно: была прикована цепями к пыльной трубе, руки над головой, почти неспособная пошевелиться.

– Белла, мне придется прибегнуть к самым жестоким мерам. Моё терпение заканчивается. Ты хочешь попасть в немилость к Тёмному Лорду?

– Я уже в немилости, ублюдок! Не понимаешь? Есть поступки, которые нельзя простить даже самым верным слугам! Я не могу ему признаться, не могу, он убьёт меня!

– Заткнись, идиотка, – Рудольфус театрально прикрыл уши. – В некотором смысле, ты уже призналась, да это и было очевидно с самого начала. Но он хочет услышать признание. Честно говоря, я тоже.

Молчание.

– Что ж, ты сама этого хотела, – он отвернулся от взвизгнувшей женщины (ей так сильно хотелось вбить ему нож между костлявых лопаток, увидеть, как он истекает кровью – медленно, очень медленно) и свистнул. Мгновение ничего не происходило, совсем ничего, только слышно было их прерывистое, тяжелое дыхание, а потом…

– Иди сюда, ангел мой, дядя Рудольфус даст тебе конфетку.

И Беллатрикс сразу поняла, что до конца жизни не забудет минуты, когда ОНО влетело в комнату – с тихим шелестом и легким противным свистом. Есть вещи, которые невозможно забыть, даже если очень хочется. ЭТО было именно таким. Время остановилось, всё вокруг перестало существовать, утонув в сероватой мгле. Неприятная дрожь пробежала по ее спине. Она вскрикнула, дернулась и еще сильнее прижалась к стене, пытаясь исчезнуть, надеясь, что холодный камень поглотит ее в себя и защитит от ЭТОГО. Существа, похожего на дементора, но в тысячу раз хуже. Потому что Беллатрикс не боялась потерять душу, которую наверняка уже потеряла где-то, во время своих многочисленных ночных вылазок и миссий. Но ангелы её пугали. Даже Чёрные Ангелы.

– Не-е-т! Забери ЭТО от меня!

– Тогда говори!

Она опустила голову и прикусила губу. Ее бледное лицо со впалыми щеками покрылось нездоровым румянцем, горло пересохло. В одно мгновение всё, что она до сих пор чувствовала – усталость, тревога, уныние и боль, – тяжело опустилось ей на плечи, и вдруг она подумала, что ей нечего терять. Сглотнула.

– Да, это я. Я выслала Тёмному Лорду открытку в День Святого Валентина.