Астрономическая Башня - Рецензии
 

Поиск


Рецензия на фик Мильвы "Последний урок"

Автор: Nyctalus

 

 Идея фика (последовательность: прегрешение — провокация наказания — искупление и прощение — начало новой жизни) не нова. И в данном фике речь скорее идет об успешности реализации идеи, чем о ее оригинальности. Реализация же вышла удачной за счет большого количества мелких и очень правдоподобных подробностей, большой доли психологии и четкой сюжетной канвы. События фика не противоречат каноническим, продолжают их, но текст все равно создает впечатление АУшности — его мир значительно отличается от роулинговского своей атмосферой и общей стилистикой.

Сюжет фика логичен, оставленное "за кадром" легко угадывается. Однако, к сожалению, линия отношений Снейпа и Дамблдора, история реальных событий на Астрономической башне только намечены, а потому создается ощущение сюжетной дыры. За счет этого фик получается более компактным, внимание читателя концентрируется на нынешних, а не прошлых событиях. Но и теряется некоторая детективность сюжета, поскольку есть завязка "главной загадки", но нет разгадки. Эмоционально фик выглядит завершенным, а вот с точки зрения событий не хватает все той же "разгадки". Повисает и вопрос Поттера о том, почему метка Дамблдора находится в столь странном месте и что же за отношения связывали директора и профессора зельеварения в действительности.

Фик состоит из ряда сцен, что придает ему некоторую кинематографичность. Между четкими визуальными образами практически нет переходов, словно картинка просто переключается с одной камеры на другую. Особенно эта особенность фика заметна в его начале и концовке. Точка зрения (то есть вопрос, чьими глазами мы видим события) остается неопределенной. По большей части это видение Гарри, но временами картинку видит Снейп или сторонний наблюдатель видит Снейпа. Мне трудно назвать текст однозначно ангстом, поскольку в нем очень много действия, как-то плохо ассоциирующегося у меня с тоской и унынием типичного ангстового фика.

У фика своеобразная динамика: моменты, когда текст держит в напряжении, сменяются более спокойными от сцены к сцене. И в целом фик кажется очень энергичным, ярким, но и оставляющим время на размышления, вопросы, выводы.

Характеры персонажей производят двоякое впечатление. Яркие, узнаваемые канонические черты соседствуют с элементами поведения, которых трудно было бы ожидать от роулинговских Гарри и Снейпа. Хотя в целом характеры органичны, целостны и довольно "объемны", производят впечатление живых, реальных людей.

 

Гарри явно повзрослел, его поведение уже не похоже на поведение знакомого нам по канону подростка. Он иначе мыслит, иначе действует. Это можно было бы назвать ООСностью, если бы текст в действительности не описывал Гарри-некоторое-количество-лет-спустя. Сохранились его порывистость, горячность, манера действовать по первому побуждению, привычка делить мир на белое и черное. Ушли некоторая грусть и одиночество, сопровождающие Гарри у Роулинг. Или скорее — осознание Поттером своего одиночества. Хотя, как мне кажется, именно в контексте описываемых событий эти черты были бы кстати.

 

Снейп в этом фике настолько необычен, что это даже трудно назвать ООСностью. Он вполне канонический в сценах насилия, еще более близок к Роулинговскому — в разговорах с Гарри. Но Снейп-бюргер и Снейп-итальянец даже несколько шокируют. Трудно понять, каков на самом деле авторский Снейп, что в его поведении действительно выдает его натуру, а что является лишь игрой на публику. Пожалуй, Снейп становится целостным лишь в последней сцене, когда Гарри видит холодный взгляд солнечного итальянца, чуть теплеющий от его слов. Необычный образ. Снейп не фанонный, но и канонический лишь отчасти.

Язык повествования очень яркий, красочный, живой. Визуальные образы рисуются очень легко, словно видишь реальную картинку. Характерной особенностью стиля являются необязательные повторы имен и местоимений. Они не смотрятся ни избыточными, ни навязчивыми, но создают особый ритм текста. Этому способствует и переход от одного времени к другому: фик начинается в прошлом времени, но по мере нарастания напряжения переходит в настоящее.

Эмоциональное состояние героев удачно передается отрывистостью реплик. Особо хочется отметить то, как Гарри вспоминает имя господина Даргомыжского: этот момент одновременно и разбавляет напряженность момента, отвлекает от нее, и подчеркивает сумбурность мыслей Поттера, и задает ритмику событий — немного неровную, быструю, мечущуюся.

Во всем тексте чувствуется контраст более мягких, живописных, пейзажных описаний, акварельности эмоций персонажей и графики, схематичности действий. Это сочетание разных стилей повествования позволяет быстро менять атмосферу текста при переходе от сцены к сцене.

Некоторые обороты, впрочем, вызывают вопросы (скажем, "зельецевтический концерн"), а в некоторых случаях кажется, что знаки препинания стоят не совсем верно.

По читательскому восприятию, фик начинается ровно и обыденно, казался бы даже скучноватым, если бы не неожиданная для фика атмосфера немецкого городка. Затем фик приходит к еще более привычному течению событий: магия, конфликт Снейпа и Поттера, надменность одного и агрессия второго. Напряжение постепенно нарастает и овладевает вниманием читателя.

Начиная со сцены избиения, появляется смесь страха и отвращения, не направленных на конкретного героя, а скорее генерализованная и ненаправленная. Ощущение сильное, вызывающее реальную физическую тошноту, однако не желание бросить чтение. Особенно сильными эти чувства становятся на моменте избиения тростью и изнасиловании.

Затем эмоциональный накал несколько спадает, остается ощущение неправильности происходящего и некоторой суматошности действий Поттера. К нему постепенно примешивается интерес к событиям прошлого. Этот интерес достигает своей наивысшей точки на моменте чтения завещания Дамблдора. Обнаружив отсутствие интересующей информации, чувствуешь разочарование.

Затем, в сцене со Снейпом, добирающимся до ванной, приходит острое и пронзительное чувство тоски, горечи с примесью отчаяния.

Моменты заботы Поттера о Снейпе несколько смягчают ощущение тяжести и неправильности его поведения, но эти чувства возвращаются по ходу разговора Поттера и Снейпа. На моменте упоминания об изнасиловании снова подкатывает тошнота.

А описание утра Снейпа каким-то образом интегрирует тяжесть и тоску, делая более целостным образ персонажа, но и оставляя тягостное ощущение у читателя.

Описание Италии и Снейпа-итальянца вызывают амбивалентные чувства. С одной стороны, это очень живой, энергичный и теплый фрагмент. С другой — ощущение тяжести и недоброго предчувствия остается, усиливаясь при появлении Поттера. Теперь уже, пожалуй, эти чувства более адресны: ощущение вины Поттера и невозможности выразить свои чувства у Снейпа. Ситуация чуть смягчается извинениями Гарри (он делится своей виной и облегчает тяжесть) и изменением состояния Снейпа (он получает возможность некоторого эмоционального контакта).

Остается чувство недоразрешенной тяжести, некоторый осадок и оттенок неприятия ситуации, неловкость (пришедшая от Поттера) и доля безысходности (доставшаяся от Снейпа). Кажется, что по смыслу и динамике фик завершен, но события еще будут продолжаться за его рамками, потому есть чувство какой-то неудовлетворенности и лишь слабой надежды.

В целом фик оставляет тягостное чувство с некоторым проблеском света, что естественно для описываемых событий, ибо ни смерть, ни убийство, ни насилие не могут проходить бесследно, а лишь понемногу стираться с течением времени и изживаться большой душевной работой.

Это сильный напряженный текст с кинематографическим эффектом и особой, несказочной атмосферой, характерной для текстов данного автора. Не имеющий простой заключительной морали, но скорее многоплановый, позволяющий по-своему чувствовать поднимаемые проблемы и выбирать свой подход к их восприятию и решению.

Снейп.

Поттер.